Поучения, Часть 3 – читать, скачать

Когда лекарства не помогают

Благодарю Бога, давшего мне много болезней, – писал Старец. – Часто я говорю Ему: «Христе мой, любовь Твоя безгранична!» То, что я живу, – это чудо. Среди моих болезней есть и рак… У меня – рак гипофиза. Там образовалась опухоль, которая растет и давит на зрительный нерв. Поэтому теперь я уже не вижу.

Болит все и страшно… Но я молюсь, с терпением подъемля Крест Христов. Видите, какой у меня язык? Он увеличился, он был не таким. Это тоже от рака, который в голове. И чем дальше, тем хуже. Он еще увеличится, и мне будет трудно говорить. Очень сильная боль, я страдаю, но болезнь моя прекрасна. Я воспринимаю ее как любовь Христову. Прихожу в умиление и благодарю Бога. Это за грехи мои. Я грешен, и Бог пытается очистить меня.

Когда мне было шестнадцать лет, я просил Бога дать мне тяжелую болезнь, рак, чтобы мне страдать ради любви Его и прославлять Его в страданиях. Долго я так молился. Но мой старец сказал мне, что это эгоизм и что так я принуждаю Бога. Бог знает, что делать. Тогда я перестал так молиться. Но вы видите, что Бог не забыл моего прошения и послал мне такое благодеяние после стольких лет!

Сейчас я не прошу Бога взять то, о чем я Его просил. Я радуюсь тому, что у меня есть, чтобы по великой моей любви приобщиться к Его страданиям. Бог воспитывает меня. «Господь, кого любит, того наказывает» (Евр. 12, 6). Моя болезнь – это особое благоволение Божие, которое призывает меня войти в таинство Его любви и при помощи Его благодати постараться ответить на Его любовь.

Но я чувствую себя недостойным. Вы скажете мне: «Разве все то, что открывает тебе Бог, не делает тебя достойным?» Это меня осуждает. Потому что это явления благодати Божией. Ничего моего тут нет. Бог дал мне много даров, но я не сделал ничего в ответ, оказался недостойным. Но усилий я не оставлял ни на мгновение. Возможно, Бог подаст мне Свою помощь, чтобы я предался Его любви.

Поэтому я и не молюсь, чтобы Бог сделал меня здоровым. Я молюсь, чтобы Он сделал меня благим. Я уверен, что Бог знает, что мне больно. Но я молюсь о своей душе, чтобы Он простил мне мои согрешения. Лекарств я не принимаю, на обследования не хожу, на операцию не соглашусь. Я предоставлю Богу управить это Единственное, что я делаю, так это стараюсь стать хорошим. Об этом молитесь за меня. Благодать Бога помогает мне.

Я стараюсь предаться Христу, приблизиться к Нему, соединиться с Ним. Этого желаю я, но не достиг, говорю это не по смирению. Но не теряю дерзновения, не опускаю рук. Молюсь, чтобы Бог простил мне мои грехи. Я от многих слышал: «Я не могу молиться». Такого у меня не было. Такое со мной было лишь в тот день, когда на Афоне я совершил преслушание.

Мне не важно, сколько я проживу и проживу ли. Я оставил это на любовь Божию….Часто человек не хочет помнить о смерти, потому что хочет жить. Это, с одной стороны, признак бессмертия души. Однако «живем ли или умираем, – всегда Господни» (Рим. 14, 8).

Смерть – это мост, который приведет нас ко Христу, – утверждал Старец. – Лишь только закроем мы свои глаза, как сразу откроем их в вечности. Предстанем Христу. В иной жизни мы будем более явственно жить благодатью Божией.

Один раз я достиг смерти, – рассказывал Старец. – От лекарства, которое мне ввели в больнице при операции на глаз, который я все же потерял, у меня произошло кровоизлияние в желудок. Тогда я жил в хижинке, монастырь еще не был построен. От истощения я не мог понять, ночь сейчас или день. Я дошел до смерти, но все-таки жил… Очень похудел. У меня пропал аппетит. Три месяца я жил, вкушая по три ложки молока в день. Спасла меня коза!

Это было в 1983 г….

Я жил с мыслью об исходе. Я ощущал великую радость от той мысли, что встречу Господа. У меня было глубокое чувство присутствия Божия. И тогда Бог восхотел меня укрепить и утешить очень благословенным образом. Каждый раз, когда я чувствовал, что вот-вот выйдет моя душа, я видел на небе звездочку, которая ярко вспыхивала, рассыпая вокруг себя приятнейшие лучи.

Звезда было яркой и очень приятной. Она была так прекрасна! Ее свет был очень приятнейшим. У нее был цвет моря, небесно-синий, как у драгоценного камня, алмаза. Сколько бы раз я ее ни видел, она наполняла меня утешением и радостью, потому что я ощущал, что внутри этой звезды была вся Церковь, Триединый Бог, Божия Матерь, ангелы и святые.

У меня было чувство, что там внутри были все мои родственники, души всех любимых мною людей, моих старцев. Я верил, что если бы ушел из этой жизни, то пошел бы туда, на звезду. Пошел бы по любви Божией, а не за свои добродетели. Я хотел верить, что Бог, Который любит меня, показывает это мне, чтобы сказать: «Я жду тебя!»

Я не хотел думать об аде, о мытарствах. Я не помнил своих грехов, хотя у меня их много. Я оставил их. Я помнил только любовь Божию и радовался. И молился: «Ради любви Твоей, Боже мой, быть бы и мне там. Но если за свои грехи я должен пойти в ад, то пусть Твоя любовь поместит меня туда, куда пожелает. Быть бы мне только с Тобой». Столько лет я прожил в пустыне с любовью ко Христу.

Я говорил себе: «Если пойдешь на небо и Бог спросит тебя: «Друг! Как ты вошел сюда не в брачной одежде?» (Мф. 22,12). Что тебе здесь нужно?» – то я скажу Ему: «Что пожелаешь. Господи мой, чего пожелает Твоя любовь, куда пожелает Твоя любовь, туда пусть и поместит меня. Я предаю себя Твоей любви. Если хочешь отправить меня в ад, отправь, лишь бы не потерять Твою любовь!»

У меня было чувство своей греховности, поэтому я все время про себя повторял молитву преподобного Симеона Нового Богослова:

Вем, Спасе, яко иный, Якоже аз, не прегреши Тебе, Ниже содея деяния, Яже аз содеях. Но сие паки вем, Яко не величество прегрешений,

Ни грехов множество Превосходит Бога моего Многое долготерпение И человеколюбие крайнее…

То, что говорит молитва, – это не наши слова. Мы не можем помыслить и высказать таких слов. Это написали святые. Но в написанное святыми пусть углубляется наша душа, ощущает это и живет этим. Мне нравится и продолжение молитвы:

Не таится Тебе, Боже мой, Творче мой. Избавителю мой. Ниже капля слезная. Ниже капля часть некая. Несоделанное мое Видесте очи Твои; В книзе же Твоей И еще несодеянная Написана Тебе суть. Виждь смирение мое, Виждь труд мой елик, И грехи вся Остави ми, Боже всяческих….

Я все время с жаждой повторял эту молитву, чтобы уйти с этими помыслами. Чем больше я ее повторял, тем больше там, вверху, в безграничном пространстве, виднелась эта звезда, мое утешение. Она приходила во все дни, когда я болел.

И когда она приходила, парила душа моя, и я говорил в себе: «Пришла моя звезда!» Я ощущал, как она влечет меня прийти к ней, уйдя с земли. Я чувствовал великую радость, когда видел ее. Я не хотел думать о своих грехах, я говорил вам, потому что они вывели бы меня из этого таинства.

Только один раз, один лишь раз я почувствовал, что она пуста, она не светилась, в ней ничего не было. Я понял: это от врага. Я презрел это, перевел свое внимание в другую сторону, стал говорить с сестрой о делах. Скоро я снова увидел, как она засияла ярко. Радость снова живой струей влилась в меня.

Все это время во всем моем теле я чувствовал…. страшные боли, – рассказывал Старец. – Люди видели, что я умираю! Я же, непротив, предал себя любви Божией. Я не молился, чтобы Он освободил меня от боли. Мое горячее желание заключалось в том, чтобы Он помиловал меня. Я положился на Него и ждал, чтобы подействовала Его благодать.

Я не боялся смерти. Я бы пошел ко Христу. Как я вам сказал, я все время повторял эту молитву преподобного Симеона Нового Богослова, но не корысти ради, не для того, чтобы Он дал мне здоровье. Я чувствовал каждое ее слово.

Наша жизнь определяется нашим устроением души

Как-то раз я попал на одну встречу, где Старец начал говорить о нашей жизни. Мне тоже посчастливилось слышать его слова. Вот что он сказал:

– “Наша жизнь определяется нашим устроением души… Чего мы хотим, и как мы хотим, так мы можем и жить. Для того, чтобы осуществить наши желания не существует трудностей и преград. Тем не менее, не может быть и оправданий. Мы должны жить по Богу, и это в наших силах. Пост – это правильная дорога жизни. Пост никому ничем не грозит… От него не бывает никакого вреда. Я очень хорошо знаю, что от поста еще никто никогда не заболел».

Человек заболевает тогда, когда начинает биться с людьми и обстоятельствами. Все что Геронда нам говорил, он подтверждал своей собственной жизнью.

Любовь к Богу выражается прежде всего во внимательности к своему внутреннему устроению

Имейте непрестанную память Божию. Так ваш ум приобретет гибкость. Гибкость ума приходит от трезвения. Внимательность к своему внутреннему усвоению – это любовь к Богу. Оно состоит в том, чтобы всегда иметь в своем уме и сердце Христа, даже если занимаешься другими делами.

Требуется любовь ко Христу, жажда, – объяснял Старец. – Память Божию приобретайте при помощи молитвы Господи Иисусе Христе, помилуй мя, церковных молитв, песнопений, воспоминаний о действиях Божиих и отрывков из Священного Писания и из других духовных книг. Для этого, конечно, необходимо благое произволение. По принуждению этого не бывает, но главным образом по действию Божественной благодати. Но Божественной благодати необходимы условия – любовь и смирение…

Если вы живете в добре, то зло вам не причинит вреда, – рассказывал Старец. – Чем оно сможет вам повредить? Ведь добро непобедимо…И наоборот, если вы не живете Богом, то зло охватит вас: вас охватит лень, уныние, вы будете мучиться…

Тем не менее, если вы в ком – то видите лень, то у человека душа не в порядке. Мы часто, видя человека спокойного; молчаливого, не такого, как все, говорим: «Очень хороший человек, святой человек». Но человек может быть и ленивым. Ленивые, нерадивые, праздные – неправы пред Богом.

Невнимательность – это очень плохо. Это самое плохое, что может быть. А тем более леность – это болезнь, это грех. Бог не хочет, чтобы мы были ленивыми. Будете жить нерадиво?

– «Забыл это сделать, закрыть, например, дверь, когда вышел из комнаты».

– Что значит «забыл»?! – Помните! Научитесь быть внимательными!

В то время как великое усердие, движение, труд, деятельность – это добродетель. Телесный труд – это борьба, духовная борьба. Доколе будете невнимательными, дотоле будете мучиться. Напротив, чем более благоговейными и внимательными будете, тем более счастливыми.

На Святой Горе у меня в каливе в двери была старая щеколда. Ее нужно было подвинуть, чтобы открыть дверь. Но щеколда производила сильный шум. Каждый раз, когда приходил человек, щеколда делала так: «Кра – ак!» Щелчок был слышен за сто метров! Люди не могли открывать без шума… Хотя было легко открыть бесшумно, я им показывал, и они пробовали, но все равно производили шум.

Эти вещи кажутся простыми, но они очень важные – определяющие жизнь – они связаны со всей нашей жизнью. Чем больше приближаетесь к Богу, тем больше будьте внимательными во всех вещах и в духовных. Внимая своей душе, вы по благодати Божией становитесь более разумными.

Бывало ли так, чтобы вы работали в своей жизни без помыслов?! Но это возможно! – Тогда вы не делаете ошибок. Благодать Божия вас покрывает. Христианин не должен быть ленивым, не должен дремать. Христианин, куда бы ни направлялся, должен болеть сердцем в молитве, в богомыслии. И действительно, христианин, любящий Бога, может оторваться своей мыслью от земли и парить в духовном пространстве, парить среди звезд, в безграничности, в таинстве, в вечности, в Боге.

Это, поистине, будет возвышенным. Пусть молится и чувствует, что становится богом по благодати. Пусть станет пушинкой и оторвется своей мыслью от земли. Ведь мысль – это не просто фантазия, это реальное бытие. «Оторваться своей мыслью от земли и парить в духовном» – это не фантазия, это действительность, это не мечта.

Тем не менее, христианин не парит в облаках, как мы часто понимаем. Он воспринимает действительность и живет в реальной жизни, а не убегает от нее… Читаемое в Евангелии, у отцов он усваивает, учится применять это в реальной жизни – в быту…

– Как? – спрашивал Старец. – Он входит в тонкости поучений, усвояет их в жизни, делает своим опытом. Тогда он начинает чутко воспринимать обращение Божие к себе и сможет ответить.

Не молитесь о своем здоровье, – говорил Старец. – Не просите: «Господи, сделай меня здоровым». Нет! Но: Господи Иисусе Христе, помилуй мя – бескорыстно, с любовью, не ожидая ничего. Господи, чего хочет Твоя любовь… Только так действуйте отныне и впредь, любя Христа и своих братьев. Возлюбите Христа, станьте святыми. Отдайтесь дружбе со Христом, лишь Его любви, лишь Божественной любви.

Разве со мною происходит не то же самое? Со мною, чувствующим эту ревность, это Богопочитание, разве не происходит искушений болезнью? Но разве я преклоняюсь перед болезнью, перед раком, хоть и чувствую дряхлость своего тела? – Нет! Мне не следовало было бы об этой тайне говорить, но моя любовь к вам и ко всему миру не позволяет мне молчать…

Когда я говорю, мои легкие остаются без кислорода, а это большое зло, потому что от этого страдает сердце. Со мной произошло нечто гораздо худшее, чем инфаркт, но я живу…

Разве это не Божие вмешательство? Да, так и я совершаю послушание воле Божией в болезни. Как? – Терплю без ропота и с негодованием на самого себя, потому что никто не чист от скверны (Иов. 14,4). Я чувствую себя плохо, – признавался Старец. – И дух мой немощствует тоже.

«Когда я был молод, – сказал он, – то молился Богу, чтобы если Он когда либо попустил мне заболеть, то пусть это будет рак. Ты знаешь, рак – это самая лучшая из всех болезней… Потому что другие недомогания ты не принимаешь всерьёз, надеешься что скоро поправишься, и поэтому, обычно, внутренне ничуть не меняешься.

Однако когда ты знаешь, что у тебя рак, тогда говоришь сам себе: «Все кончено! Вот и конец. Теперь нет смысла себя обманывать. Вот, уже я ухожу». Ты прекрасно понимаешь, что люди уже не смогут тебе помочь, ты в одиночестве стоишь пред Богом.

Единственная надежда твоя – на Него. Ты хватаешься за эту надежду и спасаешься! После моей неудачной операции на глазе и после применения огромных доз кортизона, я ощутил в голове как бы взрыв. Мне показалось, что мой череп разорвало на мелкие части…

Боль была страшная! Я подумал, что Бог услышал мое старое прошение, и это рак. Но увы… Ты знаешь, я прекратил эту молитву о попущении мне раке после того, как рассказал о ней одному епископу, и он меня упрекнул, сказав, что за этой молитвой кроется эгоизм. Но боль была очень сильной. Это было прекрасно

Искренне оставь свою болезнь на волю Божию

Когда ты болеешь, то знаешь, что нужно делать? – Надо просить Бога, чтобы Он простил тебе твои грехи. И Бог, поскольку ты, будучи преисполнен страдания со смирением будешь обращаться к Нему, Он простит тебе грехи, и исцелит и твоё тело.

Но будь внимателен: никогда не молись с задней мыслью, не говори: «Боже мой, прости мне грехи мои», в то время как твой ум всецело занят твоим телесным недугом. Такая молитва не будет иметь результата. Когда ты встаешь на молитву, забудь о своей телесной немощи, принимай её как епитимью, наложенную для отпущения твоих грехов. И не беспокойся о том, что будет дальше. Предоставь это Богу, – закончил Старец. – Он знает что делать…

Внимательно относись к тому, что ты ешь. Не употребляй в пищу те продукты которые, по состоянию здоровья, тебе вредны, и те, которые вызывают полноту. Не залёживайся в кровати, а то снова заболеешь. Двигайся, не сиди на месте, занимайся чем – нибудь, но – в меру.

Больше ходи, не слишком быстро, однако и не слишком медленно, избегай подъемов и спусков, как бы малы они ни были. Совершай свои прогулки по ровной местности, не спеша, спокойно, чтобы не переутомляться. Выезжай за город. Я не буду говорить тебе куда – конкретно ходить на прогулки, иди куда тебе нравится, только чтобы это было за Афинами, подальше от выхлопных газов, которые так вредят твоему здоровью. Не выходи на улицу, когда слишком холодно, или слишком жарко.

Когда же выходишь на холод, то закрывай нос и рот шарфом, чтобы не вдыхать холодный воздух. А когда жарко, ходи в панаме, чтобы не получить солнечный удар. Будь внимателен, не терзайся душой, и не переживай о том, что будет.

Я знаю, что на работе на тебя никто не давит, и внешне ты выглядишь спокойным, однако внутри сам себя терзаешь: как бы не отстать от других, как бы сделать больше и лучше. Обратил внимание, что сейчас, когда ты на больничном, и уже не первую неделю не ходишь на работу, как ты стал спокоен внутренне?

Когда ты перейдешь на другую работу, тогда комплекс неуверенности в завтрешнем дне совсем пройдет. Читай книги святых отцов и молись. Главное – не переживай, тогда ты быстро пойдешь на поправку. Как? – Чем больше ты будешь любить Христа, тем больше будешь радоваться, и тем меньше переживать.

Всё делай с любовью и благодарностью, без перенапрягайся и не суетись. Принимай пока и свои лекарства, но настанет такой день, когда ты их выбросишь.

Главное – не переживай, тогда ты быстро пойдешь на поправку. Как? – спросил Старец. – Чем больше ты будешь любить Христа, тем больше будешь радоваться, и тем меньше переживать.

Превыше всего – любовь, – всегда говорил Старец. – Нашей заботой, чада мои, должно быть – как любить других, нужно заботиться о душе другого человека. Что бы мы ни делали – молитву, совет, указание, – будем делать с любовью. Без любви молитва не приносит пользы, совет уязвляет, а указание приносит вред и разрушает другого человека, который чувствует, любим мы его или нет, и реагирует соответствующим образом. Любовь, любовь, любовь! Любовь к нашему брату подготавливает нас к большей любви ко Христу. Разве это не прекрасно?

Давайте будем бескорыстно раздавать всем свою любовь, не обращая внимания на их отношение. Когда войдет в нас благодать Божия, тогда мы не будем интересоваться тем, любят нас или нет, хорошо ли с нами разговаривают. Мы будем ощущать необходимость любить всех. Это эгоизм – желать, чтобы другие люди любезно с нами разговаривали. Пусть противоположное поведение не огорчает нас.

Позволим другим разговаривать с нами так, как они чувствуют. Не будем просить любви, – говорил Старец. – Наше стремление должно быть направлено на то, чтобы любить их и молиться за них от всей души. Тогда мы заметим, что все нас любят без всяких усилии с нашей стороны, без нашей просьбы о любви с их стороны. Они будут любить нас свободно и искренне от глубины сердца, без насилия с нашей стороны. Когда мы любим, не стремясь, чтобы любили нас, тогда все будут собираться вокруг нас, как пчелы. Это действенно для всех.

Если твой брат доставляет тебе беспокойство, утомляет тебя, то подумай так: Сейчас у меня болит глаз, рука, нога: я должен ухаживать за ними со всей своей любовью (1Кор. 12, 21). Но не будем думать, что будем вознаграждены за это якобы добро или что будем наказаны за сотворенное нами зло.

Когда любишь любовью Христовой, тогда приходишь в познание истины. Тогда ты не ищешь того, чтобы тебя любили. Это зло. Ты любишь, ты даешь свою любовь. Это правильно. Спасение зависит от нас. Этого желает Бог. Как говорит Священное Писание: «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1Тим. 2,4).

Геронда Порфирий считал болезни величайшим благословением Божьим. Как известно, он сам был очень болезнен. Бог попустил, чтобы этот блаженный Геронда был испытан многими недугами. Больше всего он страдал от страшных головных болей вызывающих обморочные состояния, находясь в которых Геронда уже не мог общаться с людьми.

Однако неоднократно Геронда, когда того требовала настоятельная необходимость, даже будучи близок к обмороку от боли, продолжал, по благодати Божией давать свои советы пренебрегая своей болезнью и заботясь только лишь о преуспеянии и спасении ближних.

Через призму немощей и боли старец Порфирий видел явление Бога в человеке. Когда человек страдает, он явственно ощущает свою немощь. Он не может найти для себя опору в самом себе, потому что сила его покинула.

И тем не менее, он хочет преодолеть эти трудности, и вручает себя любви и человеколюбию Божию. Общение с Богом через непрестанную молитву, предание своей жизни в руки промысла Божия дают его бытию настоящую силу, которая исходит от Бога и ведет ко спасению. То есть к единению с Богом и причастию жизни Троичного Божества.

Когда мы спрашивали Старца о том, как он себя чувствует, он нам отвечал. Переживая столь тяжелое испытание он находил в себе силы чтобы открыть нам великую истину: «Бог нас любит безмерно и хочет чтобы мы стали для Него своими, чтобы мы полностью предали Ему самого себя».

«Весь живот наш Христу Богу предадим”… Когда болезнь отнимает у нас уверенность в своих собственных силах, нам становится легче достичь этого состояния. И тогда болезнь для нас становится настоящим благодеянием. Поэтому Геронда и говорил: «Не просите Бога о том, чтобы выздороветь. Он знает, что для вас полезно, и действует по Своей бесконечной любви, которую Он имеет к человеку».

В тот день, когда отцу Порфирию предстояло оперировать катаракту на глазе, одна девушка, духовное чадо Старца, взяла с собой других девушек, и они пошли в лес. Там они проливая потоки слез молились об исцелении своего Старца.

Спустя какое-то время, старец Порфирий позвал ее к себе и спросил: «Почему ты собираешь девушек и вы плачете обо мне в лесу?» «Потому что, Геронда, – ответила она, – мы хотим чтобы вы исцелились». И что же ей ответил Геронда? «Молитесь о том, чтобы я стал хорошим, а не о том, чтобы мне было хорошо» – таковы были его слова.

Иеромонах Андрей – врач дерматолог, незадолго до своей смерти принявший монашеский постриг на Святой горе, когда был клириком храма святого Георгия в местечке Неа Палатия в Оропосе, часто навещал Старца.

Однажды он попросил у отца Порфирия разрешения, как врач дерматолог, посмотреть его руку. На правой руке у Старца, в добавок к остальным его болезням, была повреждена кожа, так что одно время он даже заматывал эту руку бинтами. Этот случай я передаю так, как мне рассказал его сам отец Андрей.

Геронда дал ему осмотреть свою руку. После этого отец Андрей купил мазь и принес ее отцу Порфирию. «Пользуйтесь этим кремом, Геронда, – сказал он, – и через несколько дней ваша рука станет совершенно здоровой». «Отец Андрей, – ответил Геронда, – это воспаление на руке мне попущено Богом. И теперь ты пришел чтобы забрать у меня то, что дал мне Бог?» Сказав это Геронда отказался взять мазь…

Когда входите в монастырь, пусть ваша душа открывается навстречу любви Божией, – говорил Старец. – Там все освящено, столько душ молится и подвизается, живет жизнью Божией. Освященные души – вот в чем величие монастыря. Душа имеет огромные силы, которые отражаются и на окружающем мире. Так и освященные места влияют на нас и возвышают. Когда я нахожусь в таких местах, то, прежде чем успею помолиться, тотчас освященное место возвышает меня до небес, как, например, Патмос, Святая Гора и другие.

Монах кажется неотмирным, не очень общительным. Кажется, что он заботится лишь о своей душе, что ничего не приносит Церкви, миру. Но это не так. Церковь своим существованием и сохранением на протяжении стольких лет обязана монашеству. Человек, который входит в монастырь и все отдает Христу, отдает это Церкви.

Возможно, кто-то спросит: «Разве те, что живут одни в пещере, помогают Церкви?» Да, пещерники Церкви помогают таинственно. Живущий в пещере, может быть, и не сажает деревья и сады, не пишет книги, не делает еще чего-то, что помогло бы жизни и преуспеянию, но он там творит, развивается и обсаживается. Подвижники живут в пещере, чтобы никто не отрывал их от духовной жизни.

Своей теплой и чистой жизнью, а главным образом своей молитвой они помогают Церкви. Я вам скажу нечто, что покажется вам преувеличением. Но, чада мои, я хочу, чтобы вы мне поверили. Речь идет о приношении монаха, которое состоит в молитве. Послушайте меня внимательно.

Предположим, что у нас есть семь богословов – священно – проповедников, которые проводят святую жизнь. Их красноречие непревзойденно. У каждого – свой приход, в котором по десять тысяч прихожан. Каждый день их слово слышат семьдесят тысяч человек. Слушая их, тысячи людей умиляются, каются, обращаются ко Христу, спасаются целыми семьями.

Но один монах, которого никто не видит, который сидит в какой-нибудь пещере, своей смиренной молитвой оказывает гораздо большее влияние. Один по сравнению с семерыми имеет большие плоды. Вот так я считаю и уверен в этом. Вот каково значение молитвы монаха. Он сидит в своей келий один, но волны его молитвы доходят до всех людей, даже если они далеко.

Молитвой монах участвует во всех людских проблемах и творит чудеса, – закончил Старец. – Значит, его вклад больше, чем у самого достойного священнопроповедника.

Как-то раз мой духовник Порфирий сказал мне:

– Когда я был молодым, то просил Бога, чтобы он дал мне раковую болезнь, чтобы я мог страдать ради любви к Нему.

И вот… Как-то зимой Старцы послали меня за улитками. Шел снег и я четыре часа собирал этих улиток, мокрый мешок с ними висел у меня за плечами, и был холоден, как лед. Так я заболел плевритом. У нас на келье не было ни хорошей пищи, ни лекарств. Я весь высох, остались только кожа да кости, и говорю Старцам, что так я умру. Вскоре издалека приехал мой брат. Он положил мне на спину вытяжной пластырь, знаешь, что это такое?

– Нет, не знаю.

– Это квадратный кусок кожи, его приклеивают к спине в том месте, где имеются скопления жидкости. Этот пластырь вбирает в себя всю жидкость от плеврита и разбухает, как губка.

Через неделю этот пластырь ножницами отстригли по краям вместе с кожей. Мои страдания были ужасны… От боли я пел: «От множества прегрешений наших”…

Затем на рану наложили пластырь на основе воска. Этот пластырь собирал гной и его часто меняли. Каждая смена – новые страдания….

Поскольку я нуждался в усиленном питании, Старцы послали меня на месяц в Афины. Поправившись, я немедленно вернулся назад. Но вскоре – снова разболелся. Тогда я поехал в Афины на два месяца, но все снова повторилось. Вскоре после того, как я здоровый вернулся назад, болезнь снова свалила меня с ног.

В конце концов, Старцы посоветовавшись решили окончательно отослать меня из кельи. Проливая потоки слез я попрощался с ними. Второй послушник Старцев провожал меня до корабля. Мы оба непрестанно проливали слезы.

– Отец, – просил я его, – успокойся, я вернусь.

– Дитя мое, – говорил мне Порфирий в свою очередь, – не плачь, Пресвятая Богородица вернет тебя назад.

Как-то раз один знакомый Старца лег на операцию с грыжей. Однако оказавшись в палате, среди больных требующих более серьезного хирургического вмешательства, он, поддавшись малодушию не выдержал, собрал свои вещи и ушел, так и не сделав операцию. Заплатив еще дополнительно за свое лечение он перешел в другую, лучшую больницу. После этого случая многие стали над ним смеяться, считая его поступок трусостью.

Но отец Порфирий посчитал, что больной поступил разумно, предпочтя экономии денег и лечению в недорогой клинике, более высокую оплату и уверенность, что он выбрал для операции самое лучшее из того, что было в его силах.

«А я, – сказал Геронда, – считая себя мудрецом, попался как крестьянин». Так отец Порфирий неоднократно говорил об одной врачебной ошибке, в результате которой его здоровье сильно пострадало. «Одно дело, когда что-то тебе попущено Богом, и другое – когда ты терпишь вред по собственной невнимательности, это не должно иметь места».

Один человек спросил Старца, от чего у него избыток холестерина, как показало микробиологическое исследование его крови. Иеромонах Порфирий ответил: «От переживаний и от пищи».

Другой человек, у которого были не в порядке нервы, спросил об этом Старца, и тот ответил: «Причина твоего недуга в твоем душевном состоянии».

Третий человек сказал Старцу: «Геронда, за последние годы, когда я стал больше молиться и прибегать к Таинствам Церкви, я почти освободился от своего комплекса неуверенности в завтрашнем дне». «Так и должно быть. – Ответил отец Порфирий. – Благодать Божия тебя помиловала».

У одного человека был редкий перелом косточек запястья; и врач предложил ему сделать хирургическую операцию. Больной обратился за советом к Старцу, и тот видя все нервные окончания проходящие и переплетающиеся в точке перелома, обратил его внимание на то, что в случае неудачной операции он может стать инвалидом. Тогда, в виду такой опасности этот человек отказался от операции. Спустя же какое – то время, рука поправилась и у него больше не было с ней никаких серьезных проблем.

Другому человеку Геронда посоветовал отказаться от операции на предстательной железе, во избежание в дальнейшем развития там раковой опухоли.

Однажды вечером Геронда беседовал на улице с группой посетителей. Речь зашла о загрязнении окружающей среды. Обратившись к женщинам отец Порфирий сказал: «Вы, хозяйки, чтобы не заболеть моете фрукты и овощи, а некоторые даже с мылом. Не так ли?» «Да, конечно», – ответили они. И Геронда добавил: «Но вы не знаете того, что зло содержится внутри».

…Когда какой – либо больной, после многочисленных молитв о нем его близких не шел на поправку, и продолжал свое лечение принимая назначенные ему врачами лекарства, Геронда говорил:

«Таблетки, дитя мое, сделают этого человека здоровым, потому что так хочет Бог».

Больной раком, находящийся на последней стадии своей болезни, попросил своего друга узнать у Старца, будет ли он жить. Отец Порфирий не ответил на этот вопрос. Он только лишь сказал, что молится Богу о больном, и послал ему чётки. Через несколько дней больной с молитвой на устах и с чётками в руке отошёл в небеса.

Мой врач когда-то давно прописал мне одно лекарство, чтобы я его принимал ежедневно. Геронда, в целом избегавший чрезмерного употребления лекарств, однако, не смотря на это уважающий врачей, принимал лекарства как необходимое зло.

Услышав о моем лекарстве, он замолчал и, как казалось, начал напряжённо думать и молиться. Вскоре затем он говорит мне: «Прекрати принимать это лекарство». Этот неожиданный совет прозорливца Порфирия привел меня в недоумение, однако я решил послушаться, и сделать так, как сказал Геронда. Я перестал принимать это лекарство….

Спустя какое – то время, поскольку болезнь не оставляла меня, я должен был пройти комплексное клиническое обследование. Взяв благословение у своего духовника, я показал результаты обследования другому врачу, также его духовному сыну. После внимательного, с молитвой, их изучения, этот врач сказал, что, по его мнению, прием того лекарства которое употреблял на протяжении не одного года, и прекратил принимать лишь недавно, был излишен.

Он рекомендовал мне другое лекарство, которое я и стал использовать. Тогда я вспомнил отца Порфирия. Когда я вновь оказался у него, и сообщил ему как все было, он обрадовался и воскликнул:

«Да ну! Д что ты говоришь? Ты прекратил принимать то лекарство? Вот и наука разделяет мое мнение. Я не врач, но, не знаю каким образом, в тот момент, когда ты говорил мне об этом лекарстве, я понял, что тебе нужно прекратить его принимать. Как мне открылось, так я тебе и сказал. И ты хорошо сделал, что бросил его принимать.

Однако теперь надо, чтобы в твою душу вошел Христос, чтобы она преисполнилась божественной любви и радости. Радость о Господе исцелит тебя. Когда ты бываешь уставшим, то можешь принять по причине немощи тела какое – нибудь лекарство. Тебе следует пройти генеральную исповедь, чтобы были исцелены тайные язвы твоей души. Это и тебе и мне доставит великую радость. Сейчас я болею, но даст Бог, мы снова встретимся».

Все сказанное Старцем произвело на меня большое впечатление, особенно его слова: «Радость о Господе исцелит тебя». Впервые я услышал о таком радостной перспективе лечения. Ведь речь идет не о традиционных способах лечения, а об исцелении как тела, так и души.

Вы видите, с чего начинает лечить врач? – однажды спросил Старец Порфирий. – Сначала он молится, призывая помощь Божию, а уж затем дает лекарство…

Следует знать еще вот что: Когда лекарства не помогают, это значит, что болеет не тело но душа! Исцеление же души мы можем обрести только лишь у Христа! Понимаете? Нашу душу исцеляет только Христос!

Отложи операцию!

Однажды, я зашел к своему врачу, чтобы проконсультироваться касательно моей старой болезни. Последний рекомендовал через год провести еще одно повторное обследование, а затем лечь на операцию. Я пошёл к Старцу и с волнением рассказал ему о совете врача.

Выслушав меня он спросил: «А, вот что это было? А я столько дней задавался вопросом, от чего же у тебя эти боли?» Геронда снова взвалил на себя бремя моих проблем. Он спросил: «Врачи уже здесь резали?» Я ответил отрицательно.

Тогда отец Порфирий говорит: «Зачем тебе нужна эта операция? Знаешь, часто бывает, что после хирургического вмешательства, в этом месте возникают осложнения. Я бы посоветовал тебе отказаться от операции, и принять эту болезнь как «жало в плоть».

Решив оказать послушание Старцу, через год, как было условлено, я пошёл к врачу на обследование. После осмотра доктор сказал: «Ваше состояние не изменилось, болезнь не прогрессирует. Я предложил бы не торопиться с операция, оттягивая ее на сколько это будет возможно. Приходите снова через год». В этот момент я подумал, что решение врача, каким – то таинственным образом перекликается с благословением Старца.

Не сказав доктору ни слова об этих своих мыслях я ушёл с твердым намерением больше сюда не приходить. Поэтому через год я не явился на очередное обследование. Но на одном приходском собрании я случайно встретился со своим врачом, который кстати сказал, что операция мне теперь не нужна, потому что недавно в Америке создали лекарство с помощью которого можно окончательно излечить мою болезнь, и что скоро этот препарат появится и в аптеках Греции. Я вспомнил о Старце и, не имея возможности посетить, мысленно поблагодарил его. Отец Порфирий пребывал уже в Небесных селениях.

Приношение людям в мученических страданиях

Как-то Старец рассказывал:

Однажды раз ко мне пришла некая монахиня. Заметив у нее на руке опухоль величиной с грецкий орех, я говорю ей:

– Давай, я покажу тебя профессору (тогда я служил в храме при поликлинике).

– Я пришла сюда не для того, чтобы показаться профессору, но чтобы повидать вас, Геронда – отвечает она.

Я благословил ее, перекрестил ее руку и отослал обратно в монастырь. Вскоре опухоль рассосалась.

У другой женщины, на исповеди моим душевным очам было открыто, что у нее рак груди.

– Ты здорова? – спрашиваю ее. – У тебя что-то есть.

– Да, Геронда. Но я стесняюсь сказать о своей болезни.

– Иди сейчас вот здесь, рядом, к такому-то врачу, и скажи ему от моего имени, чтобы он тебя посмотрел, а затем приходи, и расскажешь о результатах.

Когда она вернулась, то сказала, что у нее действительно обнаружили раковую опухоль. Врачи отправляли эту женщину на обследование, и через три дня она должна была лечь на операцию.

Тогда я опустился на колени, сказал ей чтобы она тоже стала рядом, и велел творить про себя молитву. Я тоже стал молиться про себя. Затем осенив эту женщину крестным знамением, я, согласно рекомендации врачей, отослал ее на обследование.

Когда спустя три дня она пришла на операцию, то оказалась совершенно здоровой. Опухоль бесследно исчезла.

Врач, сам не свой, спускается ко мне в храм, и говорит:

– Геронда, что ты такое сделал этой женщине, что она стала совершенно здоровой. Если бы три дня назад я своими глазами не видел эту опухоль, и своими руками не прощупал ее, я бы ни за что не поверил что она там была.

– Многое видят мои глаза, – закончил Старец Порфирий. – Множество чудес. Благодать Божия действует по вере людей…

Верь, что и в наше время случаются чудеса. Потому что «Христос вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евр. 13, 8).

Телесная усталость приводит тело к недовольству, к жалобам, к противодействию, но не может сделать душу ленивой к молитве, – заметил Старец. – Просто включаешь радио погромче, слушаешь музыку, наслаждаешься ею и уже не слышишь нытья тела. Я имею в виду, что молитва, усиливаясь, нейтрализует усталость.

Прежде чем пожаловаться на телесную усталость, начни молитву, потому что, когда жалуешься, благодать уходит, и у тебя остаются лишь твои силы. Если скажешь три раза: Господи Иисусе Христе, помилуй мя, – то потом продолжаешь с радостью. Бог видит тебя, протягивает к тебе руку и берет тебя. Отныне и впредь начнется истинное общение с Ним.

Когда телесный труд – поклоны, бдения, жертвы – бывает с любовью, с горячим желанием, тогда он не вредит телу. Когда он бывает свободным и с любовью к любимому, ко Христу, тогда показывает, насколько человек Его любит. Никто не считает трудов ради того человека, которого любит.

Например, поднимается человек в гору, трудится, старается изо всех сил, проливает пот. «Зачем ты это сделал?» – спрашивают его. «Ради того, кого люблю, – отвечает он, – потому что понял, что сделаю ему приятное».

Верующий человек на деле показывает свою любовь, свою преданность, свое служение Христу. Вот зачем телесный труд, вот зачем поклоны. Не для того, чтобы что-то получить, но потому, что любовь, Божественное вожделение ко Христу не позволяют тебе поступить иначе.

Возможно, кто-то скажет: «Любовь у меня в сердце». Да, но поклоны и все подвиги необходимы, потому что это внешнее проявление, через которое мы достигаем сути. Если не достигнем ее, то все это – ничто. Вот так. И что же, мне теперь делать сальто, чтобы угодить Богу? Но Богу это не угодно. Мы пожинаем плоды, нам это нужно.

Сейчас возникли тысячи ересей. Вы видели, какие истязания они устраивают? Доходят до гимнастических упражнений, когда ноги расположены прямо вверху, а голова – внизу. Доходят до страшных телесных упражнений, пытаясь с их помощью подчинить душу и воздействовать на нее. Мы так не говорим, но когда поклоны делаются ради Христа, тогда тотчас благодать действует на душу, приносит покаяние, тишину, мир и радость. Но это приходит от Божественной благодати, что благоприятно сказывается и на теле.

Когда-то были господа и рабы. Чтобы показать свое подчинение и уважение, рабы преклоняли колена пред своими господами. Так и мы поклонами показываем, что мы – смиренные рабы Божий. Показываем ничтожность нашу и уважение наше таким чувственным образом.

Благодаря поклонам нечто происходит. Христианин смиряется, и это помогает благодати Божией войти в него. Когда придет благодать, тогда сердце его становится огнем. Огонь любви совершает жертвы. Жертва и приношение – это поклоны. Жертва любви – поклонение Богу. И в поклонении участвует весь человек: и душа, и тело.

Не жалейте тело, утомляйте его! – воскликнул Старец Порфирий. – Вы не можете постигнуть, что такое огонь любви. Нужно приносить жертвы, совершать подвиг. Подвиг духовный и телесный. Без подвига не бывает ничего. Следуйте духовному распорядку, например правилу, службам и тому подобному, не пренебрегайте ими. Не откладывайте на завтра. Пусть не будет этому мешать даже болезнь. Исключение – предсмертное состояние.

Как было уже сказано, подвижничество и боль были неотлучными спутниками Старца всю его жизнь. Свои подвиги он принес в добровольную жертву любви ко Христу, мучительные болезни принимал с благодарностью и славословием. Старец был испытан различными немощами. Страдание и болезни стали его почти всегдашним состоянием. Болея, он подвизался в подвигах аскезы, подвизаясь – болел. Он умел не обращать внимания на свою боль. «Ты делай свое дело, а я буду делать свое», – говорил он болезни и продолжал молиться, заниматься рукоделием или принимать людей. В то время как самому ему было больно, он утешал тех, кто тоже испытывал боль.

С самого начала своей монашеской жизни Старец страдал и мучился от бронхоэктаза много лет. Ему был поставлен неправильный диагноз и назначено неправильное лечение. Старец харкал кровью, и в конце концов ему была сделана сложная операция.

После операции Старец простыл, и врач назначил ему сильные антибиотики, не приняв во внимание то, что больной ничего не ел. У Старца открылся язвенный колит. Ему казалось, будто с его «кишок снимали кожуру». После этого он очень болезненно реагировал на самую малейшую простуду. У него начинались боли, бурчание и вздутие в животе, понос с кровью. То же самое происходило и когда он принимал некоторые виды пищи.

Он очень чутко реагировал на холод. Если во время Всенощных бдений двери храма были хоть чуточку открыты, то от малейшего сквозняка он начинал чихать и сильно кашлять. Часто он клал себе на лоб бумажную салфетку или маленький пластырь. Как объяснял сам Старец: «У меня были сильные головные боли, и один монах из Ставроникиты посоветовал мне подкладывать под скуфью бумажную салфетку. Он говорил, что от этого головная боль пройдет. Я и сам увидел, что этот способ действенный, потому что голова согревается и перестает болеть».

Уже в сентябре, с первыми холодами, Старец начинал топить у себя в келье печку, сложенную из кирпичей. Эта печь давала ему тепло, однако одновременно – дымом из трубы – «выдавала» его посетителям.

Конечно, когда Старец понимал, что пришедшие испытывают действительную нужду, он – в каком бы состоянии ни находился, каким бы больным ни был – в холод ли, в дождь или в снег – поднимался с кровати и выходил во двор, чтобы впустить пришедших. Он усаживал их в натопленном архондарике, а сам принимал каждого по отдельности в церкви, где было очень холодно. Так могло продолжаться несколько часов.

Все это состояние, каким бы трудным и болезненным оно ни было, Старец терпел, славословя Бога. Он не роптал и не просил, чтобы Бог забрал от него болезни и дал ему здоровье.

Около пяти-шести месяцев он страдал от межпозвоночной грыжи, которую получил на Синае, пытаясь поднять тяжелый обломок гранита. Ему было очень больно. Иногда он мог стоять или ходить, только опираясь на две палочки, принимать людей в таком состоянии ему было очень трудно.

В последние годы кишечные кровотечения стали мучить Старца все чаще и чаще. Он дошел до того, что ходил в туалет до девятнадцати раз за ночь. В его кишечнике ничего не было – из него шла только кровь. Врачи не могли с точностью назвать причину этих кровотечений, потому что ехать на обследование Старец отказывался.

Он принимал людей, выполнял свои духовные монашеские обязанности, тщательно соблюдал свой подвижнический устав, но силы его оставляли. Его истощали кровотечения и страшная усталость. «Иногда, – говорил Старец, – мне хочется потерять сознание».

За два года до кончины Старец вместе с другими отцами пришел в одну афонскую каливу, чтобы встретить Пасху. Шутя, он сказал старцу кельи: «Эх, батюшка, что-то произошло: или твоя келья передвинулась дальше от моей, или я состарился. Одно из двух: но вот что именно? Наверное, все же я состарился».

Старец видел, что его силы иссякают. Болезнь принимала все более и более тяжелую форму, кровотечение становилось сильнее, его нельзя было остановить ничем. Но, несмотря ни на что, он терпел, не прибегая к медицинским обследованиям и лекарствам. Он усиленно просил у Бога только одного: помогать страдающим братьям, которые не переставая приходили к нему и просили о помощи. И разве Благий Бог мог не прийти в умиление от этих молитв и их не услышать?

«Со мной произошел один случай»

Старец рассказывал: «Когда я находился в таком состоянии, со мной произошел один случай. Лежа на кровати, я взял в руки икону преподобного Арсения Каппадокийского, прижал ее к животу и почувствовал, как от нее изошла какая-то сила».

Старец вновь обрел силы, стал продолжать свои подвиги и – на какое-то время – служение людям. Болезнь не ушла, ее симптомы остались прежними: кровотечение и тому подобное, – однако он чувствовал в себе силы.

И перед тем как Старец лег на обследование и операцию, и в больнице, и после нее – в монастыре Суроти, куда он вернулся – многие приходили, желая увидеть его, излить ему свою боль и попрощаться с ним. Эти посещения были источником дополнительного труда и страданий – в дополнение к тем, которые Старец испытывал в своей болезни. Но избежать этих посещений было нельзя.

– Геронда, зачем ты оставляешь своих чад? – спросил его один человек.

– Ну а что же! «Дние лет наших в нихже седмьдесят лет…» (Пс. 89, 10), столько и хватит…

Геронда, почему Вы не молитесь о том, чтобы Бог исцелил Вас? Ведь мы в Вас так нуждаемся! – спросил его другой.

– Что? Обманывать Бога? Ведь я же сам просил Его о том, чтобы Он дал мне эту болезнь…

– Геронда, дайте мне Ваш последний совет, чтобы я его помнил, – просил один из его духовных чад.

– Будем иметь духовное благородство. Имея его, мы пребываем в родстве со Христом.

Старец беседовал и с сестрами во время общих собраний насельниц монастыря. Сестры, жертвуя собой, всеми силами пытались облегчить его болезнь, а он давал им наставления и последние советы.

* * *

В больнице «Теагенион» лежал раковый больной по имени Ламброс М. родом из города Трикала. От болезни он ужасно исхудал, от него остались буквально кожа да кости. Он постоянно сидел в инвалидной коляске и не мог даже встать на ноги.

Жене этого человека после настойчивых попыток удалось встретиться со Старцем. Старец сказал ей, что Ламброс выздоровеет, приедет в Трикалу, порадуется, увидев семью, однако вскоре опять заболеет и умрет. Состояние здоровья больного было очень тяжелым и, по логике человеческой, такое развитие болезни, о котором сказал Старец, было исключено. Однако все произошло именно так, как он сказал. Ламброс выздоровел, доставил последнее утешение своей семье, потом вновь заболел и примерно через полгода скончался.

* * *

В четверг Светлой Седмицы 1994 года Старца посетила госпожа Эрифилия Цика из города Волоса. Приводим ее рассказ: «Летом 1993 года моя одиннадцатилетняя дочь Антония заболела странной болезнью. На кончиках пальцев и вокруг губ у нее возникли белые пятна. «Возможно, – сказали врачи, – это признак тяжелой болезни, которая может быстро развиваться». Лечение кортизоном результата не дало. Мы просто отчаялись. Когда мы приехали в Суроти, чтобы встретиться со Старцем, он нас принял – меня и трех моих дочерей. Несмотря на свои ужасные боли, он улыбался.

Когда я рассказала ему о болезни дочери, он сжал руки девочки своими руками и, пристально глядя ей в глаза, спросил: «Что же ты, моя девочка, так сильно горюешь?» Действительно, после того как в 1991 году умер мой муж и отец моих дочерей, Антония очень сильно тосковала.

Потом Старец сказал мне: «Эрифилия, дочка, не переживай, ничего страшного нет. И никакая это не наследственная болезнь (о наследственной болезни нам говорили врачи). У нее эти пятна оттого, что она сильно переживает».

Вдруг он спросил меня: «А ты сама чего хочешь?» Я ответила: «Я хочу, чтобы эти пятна остались такие, как есть, и больше не распространялись».

Тогда, перекрестив ребенка своей святой рукой, он сказал мне: «Все будет хорошо».

И действительно, болезнь больше не развивалась. Прошло уже десять лет, а мы не ходили ни к каким врачам и никак не лечились. Я попросила Старца о том, чтобы пятна у дочери остались такие, как есть, а не исчезли, для того чтобы сама девочка, а также наша семья всю жизнь помнили о Благодати Старца, о его щедром благословении».

* * *

За месяц до кончины Старца его посетил архимандрит Пантелеймон – ныне высокопреосвященнейший митрополит Ксанфийский. Он пишет: «Мы взяли к Старцу двух малышей. По дороге они нарвали диких цветов и, как только мы вошли в келью Старца, с радостью и непосредственностью вручили ему, положив букет на подушку. «Видишь, – сказал Старец, – дети знают, что делают». Я хотел уверить Старца в том, что он нужен нам живым, что мы нуждаемся в нем и о нем молимся. В ответ Старец сказал, что сам он молится о другом. Радостным, как и всегда, тоном Старец добавил: «Но теперь я и не знаю, чьи молитвы услышит Бог – мои или твои». Потом он спросил меня, принес ли я письма, чтобы передать их кому-нибудь на Небе. Он сказал, что мне предоставляется удобный случай послать письма на Небо с ним – не тратя денег на марки. Он был расположен передавать радость другим, и это неослабевающее расположение отчетливо виднелось на его ласковом, кротком лице».

* * *

Отец Тимофей (Цотрас), игумен монастыря святого Иоанна Русского, расположенного на Кассандре, прислал следующее свидетельство: «Вместе с ныне почившим митрополитом Кассандрийским Синесием и отцом Агафангелом мы приехали в Суроти, чтобы увидеть Старца Паисия.

Зайдя в храм и приложившись к мощам преподобного Арсения, мы прошли в маленькую гостиную.

Увидев нас, Старец вышел навстречу. В изумлении мы увидели, как окруженный сверхъестественным светом он, не касаясь ступенек, идет к нам по воздуху!

Нам принесли угощение, потом Старец ненадолго остался с владыкой вдвоем, после чего мы направились к выходу. Когда мы прошли около тридцати метров, владыка сказал нам и игуменье: «Видите, святость скрыть нельзя. Он летел по воздуху и весь сиял». – «Он идет за нами!» – шепотом воскликнул отец Агафангел. Оказалось, что тяжело больной Старец шел следом, желая оказать честь епископу.

Владыка повернулся, увидел Старца и, улыбнувшись, попросил его вернуться и лечь в кровать, чтобы поберечь свои силы».

На пределах крепости

Однако надолго этих сил не хватило. Вернулось прежнее болезненное состояние, Старец чуть не падал в обморок. Иногда он даже и падал без сознания во дворе своей каливы, и когда приходил в себя, благодарил Бога за то, что его никто не видел. Однажды зимой он упал без сознания прямо в снег. Потом он говорил: «Вы нашли бы меня в снегу «яко мех па слане». Во вторую Неделю Великого поста 1993 года во время Божественной Литургии, которая совершалась в церковке его каливы, истощение Старца дошло до предела. Вдруг он начал тяжело дышать, его глаза широко открылись, какое-то время его дыхание было похоже на предсмертные хрипы. Однако от благоговения он не согласился сесть и остался стоять на ногах. Потеряв сознание, он стал падать вперед перед собой, но отцы, стоявшие рядом, успели его подхватить. Когда он пришел в себя, то – несмотря на все просьбы и побуждения отцов – сесть так и не согласился. В конце Божественной Литургии, несмотря на то что несколько раз, пока она шла, он падал в обморок и его рвало, он пытался принести отцам угощение, сделать им чай, не обращая внимания на свое критическое состояние. После угощения он никому не позволил с ним находиться. Он остался один, «яко человек без помощи» – без помощи человеческой, вверяя милости Божией свое страдающее человеческое естество.

Он потерял много крови, его лицо стало очень бледным. Знакомые, кто чем мог, пытались ему помочь. Кто-то предлагал принести таблетки, содержащие железо, но он отнекивался и отшучивался: «У меня здесь в келье железа много, мне нужно не железо, а сталь». Так Старец отказывался от предлагаемой ему помощи.

Беспокойства он не испытывал. Он просил Бога только об одном: чтобы Он оказал ему снисхождение и во время Божественной Литургии останавливал его кровотечение, чтобы он мог причащаться. Бог услышал его молитвы, и на какое-то время так и произошло. Сам Старец лучше, чем кто бы то ни было, знал и о тяжести своей болезни, и о приближении кончины, которую он предчувствовал. Однако всем и каждому он об этом не говорил.

Всю свою жизнь он помнил и размышлял о смерти. Он сделал свою кровать похожей на гроб, в кельях, где жил, он всегда выкапывал себе могилу. Но сейчас, намеками, он стал говорить духовным чадам о смерти, приуготавливая их к предстоящему расставанию. Он говорил: «Когда разрушается дом (то есть заболевает тело) и сквозь крышу начинает течь вода, тогда хозяин этого дома (душа) уже не хочет в нем оставаться». Великую схиму своего Старца, батюшки Тихона, Старец много лет хранил как благословение и святыню. Сейчас он раздал разные части этой схимы в благословение своим духовным чадам. Он приготовил прессованные крестики и иконки и написал записку, в которой просил после его кончины раздать их в благословение людям, чтобы они помолились за упокой его души.

Вселенский патриарх, узнав о состоянии здоровья Старца, передал ему просьбу послушаться врачей и поехать на обследование. И удивительное дело: после этого на некоторое время кровотечения прекратились! С простотой Старец спрашивал одного своего ученика: «Конечно, патриарху я должен оказать послушание, но сейчас, когда кровотечение прекратилось, разве я уже не имею права его не послушаться? Ты как думаешь?» Однако вскоре кровотечения возобновились.

Отношение Старца к своей болезни обсуждалось и толковалось на разные лады. Некоторые «соблазнились», считая поведение Старца «самоубийством». Другие восхищались той выдержкой и отвагой, с которыми он относился к постигшему его испытанию. Многие же – главным образом больные – получили пользу и утешение, видя, что Старец тоже болен и что он относится к своей болезни с терпением.

Монахи просили Старца обратить внимание на свое здоровье, говоря ему: «Мы в тебе нуждаемся». Другие принимались учить его, говоря, что ему нужно делать, а третьи молча, в душевной скорби, смотрели на переживаемое им мучение и молились. Каждый судил и действовал в соответствии со своим помыслом и с тем духовным состоянием, в котором находился.

Лекарство – это яд…

От учеников старца мы узнали, что Старец мечтал найти лекарство от рака и просил Бога окрыть ему – что это за вещество. Наконец, Господь открыл ему какое вещество является лекарством от рака. Оказалось, лекарство от рака – это вещество, которое врачи постоянно используют в быту… Тем не менее, старец так и не рассказал никому, что это за вещество…

Тогда Старцу было октрыто и то, почему Бог не дает этого лекарства людям… А именно, что рак вызывается страхом, и Господь открыл другое лекарство от рака, которое и хочет видеть у людей: «Вас убивает не боль, а ваш собственный страх боли! Вы должны перебороть этот страх…».

Болезнь – это духовное таинство. Это шанс, который дается нам, чтобы устремиться к Благодати

Болезни приносят огромную пользу душе, нужно лишь терпеть их без ропота и благодарить Бога, прося Его милости. Когда заболеем, то дело не в том, чтобы не принимать лекарств или поехать помолиться святому Нектарию. Мы должны знать понять, что болезнь – это таинство, более того, это возмжность для нас броситься в благодать Божию…

В этом заключается само – таинство. Остальному «нас научит благодать, то есть тому, каким образом это сделать, как предать себя Христу. Как предать? А вот так! Мы презираем болезнь, не думаем о ней; а думаем о Христе спокойно, помышляем просто, незаметно, бескорыстно, и Бог сделает Свое чудо на пользу нашей душе. Как говорим за Божественной литургией: Весь живот наш Христу Богу предадим…

Но мы должны сделать усилие, чтобы презирать болезнь. Нужно перебороть себя… Если мы этого от всей души не хотим, то трудно, почти невозможно сказать самому себе: «Я больше не обращаю внимания на болезнь». И хотя мы думаем, что презираем ее, что не придаем ей значения, мы все-таки придаем ей значение, все время думаем о ней и не можем находиться в спокойном состоянии. И я вам докажу, что здесь у нас ошибка. Мы говорим:

«Верю, что Бог исцелит меня. Я не принимаю лекарств. Я сделаю так: всю ночь не буду спать и буду просить Его об этом. И услышит меня Бог».

Мы молимся всю ночь, просим, молим, ищем, взываем, принуждаем Бога и всех святых сделать нас здоровыми. Мы принуждаем их день и ночь. Бежим то туда, то сюда. Но разве всем этим мы не показываем, что мы не презрели болезнь? Чем больше мы настаиваем и принуждаем святых и Бога исцелить нас, тем больше мы придаем своей болезни значения.

Чем больше мы пытаемся ее изгнать, тем больше мы живем ею. Поэтому ничего и не происходит. У нас складывается впечатление, что обязательно произойдет чудо. Но в действительности мы не верим в чудо, поэтому и не выздоравливаем.

Мы молимся, не принимаем лекарств, но не можем успокоиться, поэтому чуда и не происходит. Но ты скажешь: «Я ведь не принимал лекарств, как же я не верю?» Но все же внутри нас, в глубине сидит сомнение и страх, мы думаем: «Разве это может произойти?»

Понимаете, все дело в страхе, который внутри нас?! Нас убивает не боль, а наш собственный страх боли! Вы должны этот страх перебороть, или он убьет нас…

Здесь действует слово Писания:

«Если будете иметь веру и не усомнитесь, не только сделаете то, что произошло со смоковницею, но если и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море, – будет» (Мф. 21, 21).

Когда вера настоящая, тогда она действует независимо от того, принимаешь ты лекарства или нет. И через врачей и лекарства действует Бог:

Оказывай уважение врачу, ведь ты нуждаешься в нем, а кроме того, Господь создал его. Господь создал из земли врачевства, и благоразумный человек не будет пренебрегать ими. И дай место врачу, ибо и его создал Господь, и да не удаляется он от тебя, ибо он нужен (Сир. 38, 1, 4,12).

Глубина этого таинства заключается в вере, в вере без рассуждения, спокойной, простой и бесхитростной. В благостыни «и в простоте сердца» (Прем. 1,1). Усилием, порывом и понуждением этого нельзя добиться… Понуждение может делать какой-нибудь факир, хоть это слово и режет слух. Будем верить в то, что Бог очень сильно любит нас и хочет, чтобы мы стали Его. Поэтому Он и попускает болезни, пока мы с доверием не предадим Ему себя.

Возлюбим Христа, и все изменится в нашей жизни. Не будем Его любить с той целью, чтобы получить воздаяние, например здоровье. Но будем любить Его с жаждой, из благодарности, не думая ни о чем, кроме Божественной любви. Не будем молиться корысти ради и говорить Богу: «Пошли такому-то здоровье, чтобы он приблизился к Тебе». Это неправильно – указывать Богу, как Ему надо поступать. Как мы скажем Богу: «Сделай меня здоровым»? Что мы можем поведать Тому, Кто знает всё? Мы будем молиться, но Бог может не захотеть нас послушать.

Как-то давно один человек спросил меня:

– Когда я выздоровею?

– А если ты говоришь: «Когда я стану здоровым?» – то не станешь здоровым никогда. Это неправильно – просить Бога о таких вещах. Ты с волнением просишь Бога забрать у тебя болезнь, но тогда она еще больше сжимает тебя в своих объятиях. Не надо нам молиться об этом. Даже и не молись об этом.

Он испугался и сказал:

– Не молиться?

– Упаси тебя Бог! – говорю ему. – Ты, конечно, молись много, но о том, чтобы Бог простил твои грехи и дал тебе силы полюбить Его и предать Ему себя. Потому что, чем больше ты просишь, чтобы болезнь ушла, тем больше она прилипает к тебе, обнимает, сжимает в своих объятиях и не отпускает тебя. Если, конечно, как человек ты почувствуешь внутреннее затруднение и немощь, тогда смиренно попроси Господа забрать у тебя болезнь…

Важно заметить, что Старец не отвергал лекарства, но не придавал им большого значения в деле лечения больного. Однажды он спросил меня:

– «Что такое лекарство?» Я ответил:

– «Некий химический состав, который мы принимаем чтобы выздороветь». Он не был удовлетворен моим ответом:

– «Скажи мне, что такое лекарство? Само это слово тебе ни о чем не говорит?» Я не нашелся, что сказать ему в ответ. Тогда Геронда продолжил:

– “Лекарство, чадо мое, означает яд… (В греческом это одно и то же слово: фармако) Не думай, что лекарства всегда идут только лишь на пользу. Они еще и вредят. Почему мы принимаем лекарства? Потому что болеем. А почему мы болеем? Потому что нервничаем. А почему мы нервничаем? Потому что грешим. Но если мы позволим Христу вселиться в нашу душу, тогда отбегает грех, отбегает нервозность, отбегает болезнь, и мы выбрасываем лекарства”…

Такое мнение Старца показалось мне необычайно простым и полезным. Отец Порфирий, подобно духовному буру, начиная с поверхности доходил до страшных глубин в последовательном установлении причин касающихся серьезнейших вещей: оставления лекарств, болезней, расстройств, греха, отсутствия Христа в наших душах.

В другой раз Геронда спросил меня о нашем общем знакомом. Я ответил:

– Геронда, по ночам у него бессонница, и, чтобы уснуть, он вынужден принимать иной раз stedon, а иной раз tranxen.

– Передай ему, – сказал Геронда, – пусть он заедет сюда, ко мне, или же пусть позвонит по телефону.

Супружеская ревность и онкология

Одной сестре Геронда сказал:

– «Женщины, которые ревнуют своих мужей, очень часто заболевают раком. По этой причине заболевают даже жены священников. Причиной всех болезней являются раздражительность и нервозность. Они провоцируют образование даже камней в почках».

Грех расстраивает работу человеческого организма

– Геронда, я часто принимаю лекарства. А вы, насколько мне известно, не пьете даже кофе.

– Я тебе уже об этом как-то рассказывал. Когда христианин с полным доверием предает себя Господу, то Он ниспосылает мир и покой и в тело человека, в его внутренности. В результате чего внутренние органы и железы начинают нормально функционировать, и мы освобождаясь от того, что нас ранее беспокоило, снова обретаем здоровье.

Потому что грех, раздражительность и эгоизм ведут то к перевозбуждению, то к угнетению организма, следствием этого является появление болезней. Организм – саморегулирующаяся система. Он сам знает правильный средний путь, и стремится к тишине и покою.

Смотри: когда у меня была язва, врач дал мне одно лекарство, оно называлось zantac. Как только я его принял, боль тут же утихла.

– Вот как, – говорю я себе, – Что-то не то… Это не хорошо… Значит, это лекарство где-то в другом месте нанесет вред организму!

И больше я его не принимал, предпочитая лучше терпеть боль.

Последний выезд со Святой Афонской Горы. Дальнейшее развитие болезни

Каждый год Старец праздновал память преподобного Христодула в одной находившейся по соседству келье, где жили его духовные чада – монахи. В 1993 году, как обычно, он пришел в эту келью на престольный праздник. После праздника Старец пошел в монастырь Кутлумуш поздравить игумена обители архимандрита Христодула с днем Ангела. На следующий день, 22 октября 1993 года, Старец выехал со Святой Афонской Горы – как он обычно это делал последние годы, чтобы быть в монастыре Суроти в день памяти преподобного Арсения Каппадокийского. Однако, этот выезд Старца с Афона был для него последним. На Святую Гору он уже не вернулся – даже после своей кончины.

В Суроти Старец присутствовал на Всенощном бдении и, как обычно, остался там еще на несколько дней, чтобы принять сестер и мирян, которые нуждались в его окормлении. После этого он хотел вернуться на Афон. Но тут ко множеству его немощей добавилась еще одна: заворот кишок. Кишечник перекрылся и даже кровотечения на время прекратились. Тогда, против своей воли, он был вынужден уступить просьбам лечь на обследование в больницу.

В дальнейшем его болезнь развивалась следующим образом: в больнице «Теагенион» врачи убедились, что у Старца запущенная стадия рака. По предположению врачей, рак начался у Старца еще шесть лет назад, но метастаз не было.

Благоговейный врач, господин Георгий Бладзас, который делал Старцу операцию несколько лет назад, переживал, ожидая результатов обследования. Старец сказал ему: «Ты себя так не веди. Понятно: у меня рак. И я буду тебя слушаться. Все, вопрос закрыт».

Оказывая послушание врачу, Старец стал ходить на облучение, цель которого была в том, чтобы подготовить опухоль к операции. Когда Старец приходил в отделение, где делали облучение, его окружало множество людей, которые рассказывали ему о своих муках и скорбях. Состояние Старца было более тяжелым, чем состояние этих людей, потому что тридцать раз в день ему опорожняли кишечник, что сопровождалось жуткими болями. Однако с его лица не сходила улыбка и он утешал остальных больных.

Раньше, когда ему делали операцию грыжи, Старец скрыл свое монашеское имя, а сейчас сказал, чтобы его написали и в историю болезни, и на табличке при входе в палату, где Старец принимал всех желающих его увидеть, зная, что вскоре ему предстоит уйти.

Четвертого февраля 1994 года (н. ст.) Старцу была сделана операция. Опухоль толстой кишки была удалена, однако болезнь стремительно развивалась. Рак дал метастазы на печень и на легкие. После операции Старцу временно была установлена колостома114, несмотря на то что он этого не хотел. Потом сделали повторную операцию, и деятельность кишечника была восстановлена. Кроме этого, Старцу делали химиотерапию. Когда его возили на томографию, он очень страдал. Он сидел в инвалидной коляске, страдая от боли и дрожа от холода. Увидев в коридоре перед лабораторией, где делали томографию, другого больного, который тоже долго ждал очереди на обследование, Старец пропустил его вперед. Когда опять подошла его очередь, томограф сломался, и его на машине повезли на томографию в другую больницу. Там врачи увидели, что рак быстро развивается, поражая печень и легкие. Все это время Старец был благодушен, весел, не переставал смешить людей своими добрыми, прекрасными шутками – так, словно больным был не он, а кто-то другой. Он утешал и облегчал боль тех, кто оказывался рядом с ним.

Наша Религия

Когда обретешь Христа, то тебе будет всего достаточно: больше ты ничего не хочешь, ты успокаиваешься, становишься другим человеком, – учил Старец. – Ты живешь везде, где есть Христос. Живешь среди звезд, живешь в беспредельном пространстве, на небе с ангелами, со святыми, на земле с людьми, с растениями, с животными – со всем, что есть в мире. Где есть любовь ко Христу, там исчезает одиночество. Тогда человек становится умиротворенным, исполненным радости: ни тоски, ни ё, ни давления, ни стресса, ни угрюмости, ни мучении.

Христос во всех твоих мыслях, во всех твоих делах. Тогда у тебя есть благодать, тогда ты можешь вынести все ради Христа. Можешь даже пострадать несправедливо, перенести несправедливости ради Христа, да еще с радостью; Как страдал Он, так и ты можешь пострадать несправедливо. Ты избрал Христа, чтобы не страдать? Что говорит апостол Павел? «радуюсь в страданиях моих» (Кол. 1, 24).

Вот в чем заключается наша религия: чтобы душа наша пробудилась и возлюбила Христа, чтобы стала святой, чтобы предавалась одной лишь Божественной любви. Тогда возлюбит ее и Он. Когда Христос входит в сердце, жизнь меняется. Христос – это всё.

В ком живет Христос, тот переживает нечто невыразимое: святые и сокровенные вещи. Такой человек живет в радости. Это правда. Это переживали подвижники на Святой Горе. Они непрестанно с жаждой шепчут молитву: Господи Иисусе Христе…

Когда Христос входит в сердце, страсти исчезают. Тогда ты не можешь ни ругаться, ни ненавидеть, ни мстить, не можешь сделать ни того, ни другого… Откуда взяться ненависти, антипатии, осуждению, эгоизму, унынию и стрессу? Царствует Христос и жажда невечернего света. Эта жажда рождает в тебе чувство, что смерть – лишь мост, который ты в какой – то момент перейдешь, чтобы продолжить жизнь Христову.

Здесь, на земле, существует одно препятствие, поэтому требуется вера… Этим препятствием является тело, в то время как после телесной смерти вера упраздняется и ты видишь Христа так же, как видишь солнце. В вечности, конечно, эти переживания будут более сильными.

Заметь, когда ты не живешь со Христом, тогда живешь в тоске, в скорби, в стрессе, в душевной тесноте, проводишь не ту жизнь. Тогда появляется много аномалий и в организме, которые влияют на тело, деятельность желез внутренней секреции, печени, желчи, поджелудочной железы, желудка. Тебе говорят: «Чтобы быть здоровым, пей с утра молоко, съешь яичко, маслица и два – три сухарика». Но если ты живешь правильно, если возлюбил Христа, то и с одним апельсином и одним яблоком ты в полном порядке.

Великое лекарство – предать себя ревностному служению Христу, – рассказывал Старец. – Все исцеляется, все начинает работать нормально. Любовь Божия все изменяет, все преображает, освящает, исправляет и делает иным. Душа наша получит великое утешение, если возжаждет Христа. Тогда мы не будем заниматься ежедневными и низкими вещами, а будем заниматься вещами духовными и высшими, будем жить в духовном мире.

Когда живешь в мире духовном, тогда живешь в иной реальности, ином мире, которым наслаждается и которого жаждет твоя душа. Но ты не бесчувственен и неравнодушен и к человеку, погрязшему в грех… Наоборот, ты сострадаешь еще глубже, ты желаешь, чтобы и он обрел спасение, свет и святость, чтобы все вошли в Церковь!

Блаженная и незаметная кончина

Все это время Старец смиренно подчинялся указаниям медиков. Но однажды он позвал врача и сказал ему:

– На этом мы лечение прекратим.

– Почему, Геронда?

– Сейчас слушаться меня будешь ты. Скажи им, чтобы они остановились. А то я не могу ничего делать. Вчера я захотел помолиться на коленях и не смог. Я не могу никого видеть. Моя миссия закончена. Это все. На этом вы меня оставите.

После этого он спросил:

– Я смогу пить немного воды или арбузного сока? Больше мне ничего не нужно. И я тебя попрошу: приди ко мне еще один раз – а после этого уже не приходи.

«В последний раз я его видел, – рассказывает лечащий врач Старца господин Георгий Бладзас, – за семь дней до его кончины. Я, видимо, выглядел расстроенным. Меня тогда мучил вопрос: делаем ли мы, врачи, по отношению к больным все как надо, Старец сказал мне:

– Послушай, Георгий. Все было сделано наилучшим образом. Ты достоин своей мзды. Не горюй. Я хочу, чтобы ты знал о том, что если я тебе понадоблюсь, то буду рядом с тобой.

– Геронда, Ваша печень сильно увеличилась в объеме, и она у Вас болит, – сказал я ему, – потому что рак дал на нее жуткие метастазы.

Старец улыбнулся:

– Ну, печень – это предмет моей гордости. Она меня довела до семидесяти лет, и сейчас она же, так быстро, как только может, отсылает меня туда, куда мне надо уйти. Так что насчет этого не расстраивайся, все у меня прекрасно».

Старцу было уже трудно дышать. Рядом с его кроватью стоял баллон с кислородом, который использовался, когда ему становилось невыносимо. Делать себе обезболивающие уколы Старец не давал. Он не хотел совсем не чувствовать боли. Единственным лекарством, которое он принимал, был кортизон – он пил его для того, чтобы до последнего дыхания быть в состоянии самому ухаживать за собой.

Старец желал возвратиться на Святую Гору Афон. Он хотел почить и быть безвестно погребенным там – в Саду Пресвятой Богородицы, на своей духовной Родине. Старец даже просил одного из своих духовных чад подготовить место, где он мог бы дожить свои последние недолгие дни. Он понимал, что жить в таком состоянии в «Панагуде» один он бы уже не смог. В среду Старец стал готовиться к отъезду, который был запланирован на понедельник. Но внезапно его состояние резко ухудшилось. Губернатор Святой Афонской Горы предложил перевезти Старца на вертолете, но врач официально заявил, что по дороге Старец может умереть. Конечно, такие виды транспорта, как вертолет, не нравились и самому Старцу.

Когда ему стало чуть лучше, он вновь запланировал отъезд на Афон, но этому помешало ухудшение его состояния. За трудностями и препятствиями скрывалась воля Божия. То есть Богу было угодно, чтобы Старец Паисий был погребен в миру, Он знал, что подобно тому как люди нуждались в Старце, когда он был жив, они будут нуждаться в нем и после его кончины.

Поэтому Старец решил остаться и быть погребенным в монастыре Суроти, рядом со своим Святым – преподобным Арсением Каппадокийским. Вероятнее всего, он принял окончательное решение, руководствуясь ясным, полученным от Бога извещением.

Старец попросил привезти ему с Афона облачения великой схимы и куколь. Он указал место своей могилы и дал указание о том, как должно пройти его погребение.

Последние несколько дней, когда проведать Старца заехали два знакомых епископа, он попросил их прочитать над ним разрешительную молитву. Причащался он регулярно. С трудом и страданиями, но самостоятельно приходил в церковь. Когда сестры предлагали ему, чтобы священник причащал его в келье, он отказывался, говоря:

– Не Христос должен идти ко мне, а я к Нему.

Боли становились все сильнее и сильнее. Настал момент, когда они имели одинаковую силу и цену с теми страданиями, которые претерпевали святые Мученики.

– Геронда, Вам больно? – спросил один святогорский монах, видя Старца спокойным и мирным.

– Я привык к боли, – ответил он.

И действительно, за свою жизнь он сроднился с болью. Он не впадал в панику, не роптал, но терпел и славословил Бога. Находясь в этом состоянии, он размышлял о страданиях святых Мучеников, погружаясь умом в пережитые ими мучения. Он говорил: «Болезни принесли мне такую пользу, какую не принесла мне вся подвижническая монашеская жизнь».

Время от времени Старец пел церковные песнопения, желая рассеять боль, которую было трудно терпеть, и «восполнить» пением те невольные стоны, которые у него вырывались.

В день памяти святой великомученицы Евфимии 11 июля (н. ст.), в понедельник, Старец причастился последний раз в жизни. Он причастился в келье, стоя на коленях на кровати, потому что пойти в церковь уже не мог.

Он прекратил принимать людей. Зная о приближающейся кончине, он не желал, чтобы даже сестры входили в его келью. Когда ему что-то было нужно, он стучал в стену и звал ухаживающую за ним сестру. Он хотел быть один, неотвлеченно молиться и более тщательно подготовиться к своему исходу. В естественных человеческих нуждах он до конца обслуживал себя сам. Его страдания были невообразимы, однако он был радостен и мирен.

Его последняя ночь была мученической. В боли он призывал Пресвятую Богородицу. «Сладкая моя Панагия», – говорил он. Потом потерял сознание и около двух часов был без чувств. Придя в себя, он угасающим голосом произнес: «Мученичество, настоящее мученичество». После этого он мирно испустил дух. Был вторник, 12 июля 1994 года (н. ст.) одиннадцать часов утра. По старому календарю – 29 июня, память святых первоверховных апостолов Петра и Павла.

Старец был погребен за алтарем храма преподобного Арсения Каппадокийского. О его кончине и погребении никто не узнал. Такова была его воля. Он хотел, чтобы его похоронили тихо и незаметно.

Через три дня, когда о его кончине стало известно, началось невообразимое. Толпы людей со всей Греции приезжали поклониться его могиле. Любовь и благоговение к Старцу были неподдельны. Одни призывали его как Святого, другие от благоговения брали землю с его могилы. Люди, имевшие что-то из личных вещей Старца, считали это великим благословением.

«Панагуда» – келья Старца на Святой Горе – подверглась «благочестивому разграблению». Паломники подлезали под сеткой забора и карабкались на балкон, желая иметь благословение от Старца, люди расхватывали все, что попадалось под руку: кружки, ножи, деревяшки, пыльные коврики, веревки, бумаги и даже пеньки, которые он использовал вместо стульев. К таким действиям никто никого не призывал и не подталкивал – это было стихийное выражение любви.

Многие – особенно те, кто был Старцем облагодетельствован, – задыхались от плача и слез. Люди почувствовали, что Старца с ними не стало, ощутили себя сиротами. Но впоследствии им воссияла утешительная надежда – они поняли, что теперь Старец находится вблизи Святой Троицы, где предстательствует о всех.

На мраморной плите, которую положили на незатейливую могилу Старца, были выбиты стихи, написанные им самим:

Здесь жизни прервалось земной

Последнее дыханье.

И Бога молит Ангел мой

Души во оправданье.

А рядом мой Святой одет

В небесные одежды,

Душе вымаливает Свет

Спасительной надежды,

Где Светлая Мария –

Святая Панагия.115

Как душевная болезнь связана с телесной

Сколь серьезным не было бы телесное заболевание, Старец прежде всего указывал на болезнь души. Многие из приходящих к отцу Порфирию больных настойчиво просили его помолиться только лишь об избавлении их от телесного недуга. У них не хватало терпения переносить свои немощи.

Такие люди полагали, что если они не поправятся, и болезнь примет затяжной характер, то это поколеблет их веру во Христа и в конце концов приведет их и к душевному расстройству. Тем не менее, как говорил Геронда, все бывало наоборот: неосознанная ими болезнь души, грех, омрачал их взор и они не замечали высшего вразумляющего значения их телесного недуга, который попустила им любовь Божия. Геронда знал, что если он будет молиться только об их телесном здравии, то он им не поможет, потому что в своей основе они так и останутся не исцеленными. Тем самым Геронда всегда старался соединить лечение тела с лечением души.

Однажды Старец заметил:

Я слышал, как один христианин, врач-психиатр выступая на религиозном собрании сказал:

– Я, как психиатр, являюсь врачом не человеческой души, но его нервной системы…. Хотите, я разъясню подробнее? Душевно больным человеком является только нераскаянный грешник, потому что душа заболевает только тогда, когда человек совершает грехи и не кается. Только Христос является врачом душ человеческих.

Но, по благодати Божией, и святые обладают ведением душ. Они познают как свою душу, так и души других. Не достигший святости, страстный человек, который не обладает ведением ни своей души ни душ других людей, может ли быть врачом душ? Христос, и по благодати Христовой святые Его, которым под силу труднейшее – исцеление души, могут справиться и с куда более «легкой» задачей, и исцелить тело, если его здравие пойдет на пользу душе.

Телесные немощи стоят на службе многим и различным намерениям неизреченной любви Божией. Здесь уместно вспомнить примитивное простонародное мнение, что болезнь это – наказание Божие за грехи, а здоровье – награда за добродетели. Но в действительности может быть совсем наоборот.

Так весьма многие святые бывают отягчены многими телесными недугами, и многие люди живущие во грехе и далекие от покаяния никогда не болеют. Конечно, никто не отрицает, что разбитая греховными страстями душа является плодородной почвой для развития многих телесных недугов, и наоборот; умиротворенная, преисполненная божественным умилением душа создает необходимые предпосылки как для своего собственного исцеления, так и для телесного здравия.

Тем не менее, здоровье каждого человека, которое как морская волна, то приходит, то уходит, служит педагогическим целям Божиим, скрытый от нас, но открытым святым Его.

У меня рак? Слава Тебе, Боже, что спустя столько лет ты не забыл моей просьбы…

В тот вечер я находился в келье Старца в Каллисии. Мы беседовали о болезнях, и отец Порфирий говорил мне о том, что причиной болезней может быть и грех и сатанинское воздействие. Чтобы я лучше это усвоил, он рассказал мне следующую историю:

«Однажды ко мне пришла женщина в полном отчаянии. Она буквально умирала от горя. Причиной этого был ее муж, который, по ее словам, страдал астмой. Она его жалела, ни ничем не могла ему помочь, и от этого сильно страдала. Но я увидел все это в ином свете.

– «Я помогу тебе, – сказал я, – если ты согласишься делать то, что я буду тебе говорить».

– «Я сделаю все, что вы мне скажете», – ответила она. Тогда я говорю:

– «И так, возвращайся к себе домой. Ты пройдешь через парадное крыльцо и пройдешь в комнату, где лежит твой больной муж. Побудь с ним немного, и посмотри, что он будет делать. Затем встань, и скажи ему:

– «Я хочу ненадолго пойти на рынок кое-что купить». Однако на рынок не ходи, выйди через парадное крыльцо, обойди вокруг дома, и зайди с черного хода в кухню, которая граничит с комнатой твоего мужа. Но будь осторожна, чтобы он тебя не обнаружил. Побудь там примерно с час, и прислушивайся к тому, что будет делать твой супруг. Затем снова обойди вокруг дома и прямо пройди в его комнату. Там снова обрати внимание на то, что он будет делать когда тебя увидит».

Женщина поступила так, как я ей велел. На следующий день она зашла ко мне снова.

– «Ну что?» – спросил я ее.

– «Как только я вошла через парадное крыльцо вошла в комнату моего мужа, – начала она, – он начал сильно кашлять, плевать на пол и жаловаться на то, что и его не люблю, совсем его не жалею, оставляю его одного, наедине с его недугом. Затем я сказала ему, что на часок отойду на рынок. Начался новый приступ кашля и новые жалобы. Обогнув дом, пройдя на кухню и прислушавшись, я обнаружила, что в комнате моего мужа царит полнейшая тишина. Прошел час, и я снова зашла к нему. Как только я открыла дверь, и он меня увидел, начался новый приступ кашля и жалобы, что целый час пока меня не было он не мог справиться с кашлем, звал на помощь, и чуть было не помер всеми покинутый».

– «Теперь ты поняла, что происходит?», – спросил я ее.

– «У меня все смешалось, – ответили она, – я не знаю, что и думать».

– «Я тебе все объясню, – сказал я. – В твоем муже сидит бес. Я это увидел когда ты вчера пришла ко мне. Бес навел на твоего мужа астму, чтобы с ее помощью расправиться с тобой. Будучи очень чутким и легко ранимым человеком ты, видя его страдания и слыша его жалобы будто бы ты совсем о нем не беспокоишься, из-за своих переживаний совсем высохла. Однако твой муж вовсе не выглядит обеспокоенным. Он кашляет, плюется и сетует только тогда, когда ты находишься рядом с ним, потому что этот удар направлен на тебя. Как только ты уходишь, он успокаивается».

Женщина смотрела на меня во все глаза, и потихоньку до ее сознания стал доходить смысл происходящего. Я сказал как сражаться с врагом, и что надо сделать, чтобы и она и ее муж смогли избавиться от демона. Она послушалась меня, и сейчас жизнь у нее в семье стала лучше».

На меня произвели глубокое впечатление с одной стороны человеконенавистническое коварство врага, а с другой – необыкновенная прозорливость Старца и успех его лечения. На мой вопрос:

– “Старец, эта астма была психологической. То есть мнимой?» он ответил:

– «Нет, это была настоящая естественная астма, но причиной ее возникновения был дьявол. Он использовал ее в качестве орудия убийства бедной женщины».

Когда после обследования врачи сказали мне, что у меня рак, я обрадовался и сказал:

– У меня рак? – Слава Тебе, Боже, что спустя столько лет ты не забыл моей просьбы…

У меня опухоль вот здесь, в гипофизе, – показал на голову Старец Порфирий. – Она растет и давит на оптический центр. Поэтому у меня стало падать зрение.

Одним глазом я немного вижу свет, а другим вижу людей, но лица уже не разбираю, вижу лишь силуэты. Язык у меня стал несколько толще и длиннее, так что он уже мешает мне во рту и у меня изменился голос. Боли бывают страшные, тогда я вооружаюсь терпением и начинаю молиться. Но при очень сильных болях даже молиться становится невозможно. Однако я не ропщу и не жалуюсь.

– Геронда, а вы принимайте какие – нибудь болеутоляющие средства, тогда вам будет легче.

– Болеутоляющее я не принимаю, но говорю себе то, что ты уже слышал: «Разве Христос не знает, что мне больно? – Знает».

Итак, я с терпением несу Крест Христов. Как ты на это смотришь? Я тебе все рассказал. Может быть некоторые считают меня ненормальным? Но мне нравится это безумие. Но я не обязываю тебя поступать также, как я. Ты поступай так, как считаешь нужным, как можешь. А для себя я выбрал такой путь.

Я люблю тебя, чадо мое, ты это знаешь?

– Да, геронда Порфирий, знаю. И я вас люблю и прошу Бога, чтобы он вашими святыми молитвами помиловал меня.

– В болезни я прошу Бога чтобы он умилостивился надо мной и простил грехи мои. Когда человек достигает состояния которое он имел до грехопадения, тогда Бог не попускает ему болезней. И когда Он захочет, мы в один миг можем стать здоровыми.

Но это не просто. И понимают это только те, «кто может вместить»..

Ты поступай так, как можешь. А для себя я выбрал такой путь…

Язва желудка и рак возникают от нервов

В то время, когда мы предаемся Христу, тогда духовный наш организм приходит в мирное устроение, в результате чего все органы и железы начинают функционировать естественным образом, – рассказывал Старец. – Все они зависят от нашего устроения. Тогда – то мы выздоравливаем, перестаем страдать… Так бывает и в случае рака: если возложим заботу на Бога, и душа наша успокоится, тогда и Божественная благодать вкупе с этим миром может подействовать так, что уйдет и рак, и все остальное.

Если вы не знаете, например, язва желудка возникает из-за невроза. Поскольку симпатическая нервная система испытывает давление, сжимается, страдает, то образуется язва. Раз, два, три, сжатие, сдавливание, еще раз, еще раз, стресс один, стресс – стресс – стресс, и – хлоп… – Язва! Таку возникает или язва – или рак, оба они зависят от нервов. Когда в нашей душе путаница, то это оказывает влияние на тело, и здоровье подрывается.

Совершенным поступком было бы вообще не молиться о своем здоровье. Молиться, но не о том, чтобы выздороветь, а чтобы стать хорошими. И я желаю себе самому именно этого, говорю вам. Слышите?

Не именно стать такими-то добрыми, то есть добродетельными, «чтобы стать такими-то и такими-то», но нужно молиться, чтобы стяжать Божественную ревность, чтобы с верой предавать себя любви Божией, – так нужно больше молиться о своей душе. Будем желать, чтобы наша душа была соединена вместе со всеми нашими ближними, со всеми во Христе братьями с Телом Церкви, главой Которой является Христос.

И я тоже простираю руки и молюсь о всех. Перед святым Потиром, когда причащаюсь, я открываю душу, чтобы она приняла Господа, преклоняю голову и молюсь о вас, об одном, о другом, обо всей Церкви. Так поступайте и вы. Понимаете? – закончил Старец Порфирий

Тайна болезни

Однажды Старец рассказал: Как-то одного пустынника, с которым я общаюсь, я попросил:

– Помолись обо мне. Я тебя люблю! Окажи и ты мне любовь в молитве, пожалей меня и помолись обо мне, чтобы Бог помиловал меня.

– Э, ну ты сказал, – отвечает отец Порфирий, – лучше сам молись …

– Я, – отвечаю ему, – сейчас начинаю сдавать по сравнению с тем, что делал на протяжении стольких лет…

Как там говорится в тропаре?

«Ум остпрупися, тело оболезнися, недугует дух, слово изнеможе, житие умертвися, конец при дверех. Темже моя окаянная душе, что сотворииш, егда приидет Судия, испытати твоя?» (1 Великий канон преподобного Андрея Критского, 1-й тропарь 9-й песни)

Обо мне говорит этот тропарь, в нем я узнаю себя. Я полагаю, что если бы я ни сделал то и это, то сейчас бы не страдал, был бы ближе ко Христу. Я говорю это о себе, неосмотрительном…

Если хотите иметь здоровье и жить много лет, послушайте, что говорит премудрый Соломон:

«Начало премудрости страх Господень, и совет святых разум разумети бо закон, помысла есть благого. Сим бо образом многое поживеши время, и приложатся тебе лета живота твоего» (Притч. 9,10–11).

В этом заключена тайна, таинство: приобретем эту премудрость, это ведение, и тогда все будет действовать хорошо, все пойдет своим порядком, и мы будем жить в радости и здоровье.

Благодать Божия действует по вере людей

Для себя самого Геронда молился только лишь о спасении души. И больше ни о чем! Даже когда он был тяжело болен, когда многочисленные, неизлечимые, мучительные болезни, годами изнуряющие тело Старца, ставили его на ту тонкую грань, которая проходит между жизнью и смертью, даже тогда он не отступал от своего правила!

Никогда отец Порфирий ни разу не молился Богу об исцелении своих собственных недугов. Потому что, как он сам утверждал в наших беседах, болезнь – это Божие посещение! И горе тому человеку, которого Он не посетит. Уже теперь он потерян для Бога. Потому что здоровый и богатый оба находятся далеко от дверей Рая! Как богатому, так и здоровому в равной степени угрожает опасность так и не войти внутрь. То есть остаться вне брачного чертога…

Однако то, чего сам Геронда никогда не делал для самого себя, он просил и ждал от нас, его духовных детей. «Молитесь за меня, – говорил он, – потому что я очень грешен и один, будучи отягощен столькими болезнями, не в силах понести все бремя моих беззаконий. Просите Бога, чтобы Он призрел на меня, и поддержал меня».

Однажды застав Старца таким больным, что он был не в силах не только меня поприветствовать, но не мог даже вытереть пот, который от сильной боли выступил у него на лбу, я был вынужден сказать ему:

– «Вы, Геронда, совершили такое великое множество чудес. Насколько мне известно, вы исцеляли неизлечимо больных, даже больных раком. Наконец, вы имеете такое дерзновение к Богу, какое я не знаю, есть ли у кого другого на земле. Почему вы, с вашим дерзновением не умолите Бога избавить вас от этих болезней?»

– Такого, детка, я не сделаю никогда!

– Но, почему? Вы же не попросите у Него ничего плохого?

– Потому что я не хочу принуждать Бога!

Его ответ меня поразил, обезоружил и заставил замолчать. В эти тяжелые часы я оставался рядом со Старцем и наблюдал как он боролся с болезнью – молчаливо и с полным спокойствием.

Важно заметить, что во время этого тяжкого испытания я не услышал из уст Старца ни слова недовольства, негодования, жалобы. Он не произнес ни слова о своей болезни, не выразил ни малейшей досады на такое тяжкое испытание, которое попустил ему Богочеловек Иисус. Напротив, бесчисленное число раз я слышал, как Геронда произносил два своих самых любимых слова: «Иисусе мой! Иисусе мой! Иисусе мой!»

Любовь к Старцу, скорбь и боль разрывали мое сердце. В эти тяжелые часы всем нам было более чем очевидно, что Геронда старается умолить Господа не избавить его от боли и болезней, но укрепить, дать ему силы их понести. И ему это удалось. Надо отметить, что и всегда в подобных ситуациях, Геронда поступал точно так же, как в этот раз. Его молитва о помощи всегда бывала услышана.

Вообще, надо сказать, что средством для решения всех проблем у Старца была молитва. Долгая, прилежная молитва. Ее он завещал и нам, его духовным чадам.

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.

Adblock detector